1. Чтобы научиться чему бы то ни было— надо время. Чем сложнее навык, тем больше времени требуется для его приобретения. Например, научиться водить машину — надо несколько месяцев, хорошо водить машину — надо несколько лет. Навык освобождения от зависимости, т.е. переучивание на другие формы жизни, является более сложным навыком, чем вождение автомобиля.
2. Необходимо окружение людей, которые владеют навыком в такой степени, что смогут вас научить и поддержать.
3. Уверенность, что всему этому можно научиться самому — это ошибка, это проявление гордыни, переоценка себя. А гордыня это снова внутренний, глубинный страх.
4. Нужны систематические постоянные занятия. Кому-то они и не нужны, эти люди просто проведут серую жизнь, но мы больны, а для больных это опасно.
На дне реки жили существа. Основной их задачей было борьба с течением. Каждому существу с рождения нужно было научиться цепляться и удерживаться за водоросли, камни, за других существ, за что угодно, но только чтобы течение их не унесло. Вся их жизнь проходила в страхе, цепляний и борьбе. Некоторые цеплялись не правильно. Одни глубоко закапывались в ил, (и могли задохнуться) другие глубоко засовывали руки под коряги (и течение могло оторвать их) А так как это было не правильно и опасно, сразу находились те, кто в них намертво вцеплялся, чтобы спасти и научить как жить правильно.
Такой спасатель требовал, чтобы спасаемый как можно быстрее вылез из ила или достал из-под коряги руку. Но спасаемый, как правило, закапывался еще больше. Но бывали редкие случаи, когда, спасаемый поступал так, как ему говорили. И тогда эту пару подхватывало течение и начинало нести. В большинстве своем, напуганные спасатели, обвиняли спасаемого, что он опять сделал не так , быстренько отцеплялись и на дне находили, уже точно того, кого еще можно было спасти.
Однако, очень, очень редко может один раз в сто лет или в двести, находился смельчак, которому надоедала вечная борьба и он начинал размышлять, а что будет, если довериться течению. И все люди начинали смеяться над ним. «Все очень просто, — объясняли они, - течение тебя разобьет о камни.» И страх или здравый смысл останавливали его. Но когда он представлял, что всю оставшуюся жизнь ему придется висеть на чем-то или на ком-то, ему становилось не просто плохо, а так тоскливо, что даже сама смерть воспринималась как избавление. Подумав, что течение, которое создало, его не может его убить, он вздохнул и отпустил руки. И течение сразу швырнуло его о камни. И еще раз, и еще. И было очень больно. И теряя сознание, он попытался поймать руками, что-нибудь на дне, но течение с силой швырнуло его снова и чей-то или собственный голос сказал ему: « Ты не принял еще решения, окончательного решения, ты действуешь с оглядкой. Ты не доверяешь мне, ты играешь, думая, что если не получится, то вернусь к корягам. Расщепляясь, ты убиваешь себя. Возвращайся на дно, или мне придется помочь убить тебя». И что-то произошло. И он отказался, даже от мысли за что-нибудь зацепиться, от-j азался даже от мысли об этой мысли. Последнее, что он подумал, «Все, назад возврата нет, а течение меня не принимает. Последние мгновения абсолютной свободы». И поток высоко поднял его, свободного, и понес его и плавно они закружились в танце. И существа на дне, для которых, он уже стал чужим, кричали: «Смотрите, он летает! Свершилось чудо! Он спасет нас всех!»
А он, танцуя с потоком, улыбался, зная, что спасение всех, это еще хуже, чем всю жизнь цепляться за коряги.